Вверх страницы
Вниз страницы

NARUTO HOGWARTS

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO HOGWARTS » Омут памяти » Фемиду в студию!


Фемиду в студию!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Имена участников:
Элеонора Дункан;
Рене Реми Крам.

2. Время, погода и место действия: 2010 год, сентябрь месяц, коридоры школы чародейства и волшебства Хогвартс.

3. Описание действий: спустя несколько дней после начала учебного года несколько учеников Слизерина изъявили свое чистокровное желание пристать к довольно-таки потерянного вида пуффендуйке с тем, что бы банально над ней поиздеваться, ибо школьные будни с учебой, видимо, успели им изрядно поднадоесть, хотя и начались совсем недавно. Так почему бы не развлечься старым проверенным способом? Барсуки — они ведь народ мирный. Да и поглядите — какая удача — «желтенькая» является полукровкой! Все, можно сказать, что все желания и пристрастия удовлетворены. Давайте начинать.
Но не тут-то было. Их, спустя некоторое время, слышит такой же первогодка, как и Элли, но змей, как и злобная компашка. Чем же это обернется? Или ничем вовсе? Но причем же тогда здесь Фемида?
Ответы вы получите уже в этой серии. Не пропустите.

0

2

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Она чарующа. Она пленительна. Она — дышит стариной, смешанной с легкой пыльцой прекрасных фей. Она — само волшебство воплоти, древняя, но не утраченная в веках магия. Ею можно бесконечно долго любоваться и восхищаться, но, наверно, она никогда не сможет надоесть.
Элеоноре, по крайней мере, точно. За остальных она ручаться не будет. Да и не хочет, честно говоря. Зачем брать лишний груз на свои узкие девичьи плечи, особенно, когда ты и так ссутулен от неуверенности так, словно к ним привязали связку кирпичей? Да, видимо, не маленькую такую связку.
Элли, маленькая Элли, в свои четырнадцать лет не дотягивающая до ста пятидесяти сантиметров, худенькая, как скелет в кабинете биологии магловских школ, который словно каким-то покрывалом занавешен большой ему мантией, и зажавшаяся, как будто она всего здесь и вообще на свете чуралась, шла, крепко, словно боясь, что их вырвут, прижимая к груди учебник с тетрадками, кои она не успела засунуть в сумку еще в кабинете. Шла и озиралась по сторонам, глядя на мир вытаращенными в растерянности зелеными глазищами, пытаясь сообразить, в правильном ли направлении она свернула. Ей почему-то уверенно казалось, что нет. А интуиция ее еще не подводила.
Покосившись на «живые» портреты, Нора, было захотевшая спросить у них правильное направление, запнулась. Побоялась. Постеснялась. Не важно. Все-таки, не успела она еще полностью привыкнуть к атмосфере волшебного мира, особенно, если учитывать, что до девяти лет вообще считала — магия есть только в сказках. Но страстно мечтала и о том, чтобы она существовала в реальности. И оказалось же, что существует! А узнала она об этом в один из осенних вечеров, когда, после того, как она словно погрузилась в транс, ей пришло видение. Маленькое такое, незначительное. И она его тут же озвучила эту странность находящейся рядом матери: та завтра утром разобьет тарелку. Бытовой случай, конечно же, но женщину напрягла та уверенность, с которой эти слова были озвучены, да и родословная ее мужа не успокаивала. А на следующее утро, накрывая стол, она так разволновалась, что… действительно разбила посуду. Наверно, это даже можно было бы назвать пророчеством. Даром что провидица, что ли? Собственно, в тот же вечер с Элинор была проведена небольшая семейная беседа, где все тайны-то, как трупы в озере, и всплыли. Но обучение в обычной школе она не закончила; документы были забраны только после прилета заветной совушки с письмом…
Бац! — лента воспоминаний разрывается по причине уже ставшего классическим ударом о стену носом. Кстати, именно из-за частых столкновений Дункан уже начинала считать, что в далеком детстве самая выделяющаяся часть человеческого тела у нее была прямой, а потом, с возрастом и все растущими углами, «закурносилась».
«Нет, ну а что? После переломов же иногда остаются горбинки, может, тут примерно та же схема?», — натянуто улыбнувшись, поинтересовалась она не то у себя, не то у незримого собеседника, способного слышать мысли. Может ли им быть тот доспех? Или тот человек на портрете? Она не знала, а проверять не спешила.
Так, следующая цель — поворот. И там нужно быть осторожной, дабы вписаться в него, а не сделать все, как обычно; Соня, отойдя поближе к противоположной стене, и держась ее в дальнейшем, бегом преодолела опасный участок дороги, благо, не поздоровавшись с камнями, но… но ощутив лицом чье-то плечо. Закон подлости или банально зажмуренные глаза?
Отшатнувшись в испуге назад, девушка, широко распахнув прежде закрытые очи и вцепившись в свой «груз» маленькими ручонками, уставилась на парнишку со Слизерина, так, словно тот был как минимум кентавром. Только вот беда:  барсучиха так и не смогла понять — с первого ли он курса был, или со второго?.. А, может, и вовсе старше? Она ведь, в конце концов, не слишком в этом разбиралась. В этом — это во внешнем возрасте. 
П-простите, п-п-простите ме-меня! — заикаясь и краснея, ощущая как бешено колотится ее сердце, словно загнанный в клетку кролик, рассыпалась в извинениях англичанка. — Я… я Вас не… не заметила, пр-правда! Д-даже са-сама н-не з-знаю, как т-та-так по-получило-лось, — она сделала еще один маленький шажок на полусогнутых, подкашивающихся ватных ногах, замечая, что ее «новый знакомый» был не один. Трое. Все со Слизерина. И вид у компании был не самый дружелюбный, из-за чего юная волшебница едва ли не падала в обморок. Авось, придется нашатырным спиртом откачивать. Или как это делается в мире магов?
П-п-простите, — ухмыляясь, передразнил девчушку один из «зеленых», делая пренеприятнейшую таки, пардон, рожу. Остальные же «пресмыкающиеся» заржали, как кони. А еще Змеями называются. Позор всем троим Федям с кручеными рогами.
Оно так само получилось! — гогоча, подхватил второй, заходя со спины едва не пытающейся залезть на стену, подальше от «этих», Элинор. — Слышал этот хаффлапффский лепет? Да уж, они все действительно дураки! Но эта, похоже, особенно!
А ведь ты прав, — тут и третий присоединился, идя следом за предыдущим, но останавливаясь сбоку, таким образом зажимая «желтую» полукругом у стены. Нет, правда, пренеприятнейшие у них были рожи. В такие бы плюнуть, но Нора, подрастающая Нора, еще не переборовшая свои страхи и стеснения, не обретшая способность противостоять врагам, только тряслась, страстно желая убежать. Или провалиться сквозь землю. Интересно, есть ли такое заклинание?.. Надо будет провести выходные в библиотеке. Полезно будет, все же.
Как тебя звать, маленькая барсучка? — намеренно исковеркав слово и выделив интонацией ту ее часть, что была сразу же за буквой «р», вкрадчиво-насмешливым тоном поинтересовался тот, первый. Но, не получив ответа от обомлевшей первокурсницы, сменил его, тот самый тон, на приказной: — Ну! Говори, иначе зашибу без судов и следствий, и мне ничего с этого не будет, — и, как будто в подтверждение своих слов, стукнул ладонью по стене рядом с лицом пуффендуйки, в таком же положении и оставшись.
Эл-леоно-нор-ра, — еле ворочая языком покорно отвечала она, страшно боясь и волнуясь. И удивительно, как вообще еще держась на ногах, а не рухнула на каменный пол мешком с картошкой.
А теперь, продолжая наше знакомство по всем правилам, скажи-ка, наша маленькая заика, какая у тебя чистота крови? — насмешливо вскинув бровь, ехидно улыбаясь, вкрадчиво поинтересовался тот же, видимо, «заводила» этих особей. Остальные же, если судить по их лицам, с интересом(?) насторожились. И что только в этом было такого?
А Элли же едва не удивилась — мол, чистота крови, что это? Но потом спохватилась, вспомнила, что одна сокурсница уже спрашивала ее об этом и тогда же «просветила» на эту тему, на «алхимию» кровей. Но она, насколько помнила Дункан, ни словом не обмолвилась о том, что лишний раз открывать свое происхождение не стоит, а особенно — перед последователями Салазара, чей как их там правильней называть. Но, зато, будет дополнительный урок маленькой барсучихе. Этакий урок выживания в школе магов. В школе маглов-то была серой мышью. Мышью-Соней.
П-полук-к… — только начала неуверенно мямлить она, бегая взглядом то по лицам парней, то по полу, как ее тут же наглым образом перебили, выбив из рук ученический груз — толстый учебник, да тройку тетрадей в довесок. Волшебнице показалось, что они оглушительно громко рухнули и распластались по полу, а эхо этого звука еще долго звенело в коридоре. Или, банально, в ее ушах. Данкен же, уже чуть ли не со слезами на глазах, накрыв свою короткостриженную, «под мальчика», как это говорится, голову, молила в мыслях Создателя о том, что бы он дал ей возможность убежать и забиться куда-нибудь подальше. В норку. Или, хотя бы, чтобы она сегодня целая вернулась в комнату. Ладно, вообще вернулась, это уже будет верхом мечтаний.
Опа, слышали, парни? — обратился «главарь» к остальным. — Нам, видать, сегодня охренеть как повезло! — этот самый субъект, говоря свои речи, одной рукой взял Львенка за грудки и пренебрежительно тряхнул, словно демонстрируя ее остальным; ей же пришлось встать чуть ли не на кончики пальцев. — Мало того, что идеальная груша для битья, так еще и полукровная!
Вжавшись, насколько это можно было, в стену Мышь-Соня с еще пущим страхом воззрилась на «тройню», уже предчувствуя не слишком-то приятное времяпрепровождение. Если, конечно, госпоже-удаче не вздумается сегодня перейти на ее сторону. А до того времени можно b помолиться за упокой своей души…

+2

3

Мы уже не способны верить, но мы верим в того, кто верит. Мы уже не способны любить, но мы любим лишь того, кто любит. Мы не знаем, чего хотим, и хотим лишь того, чего хочет кто-то. У вас будут неудачи. У вас будут травмы. Вы будете ошибаться. У вас будут периоды депрессии и отчаяния. Семья, учёба, работа, проблемы быта — всё это не раз и не два станет помехой тренингу. Однако стрелка вашего внутреннего компаса должна всегда показывать одно и то же направление — к цели. Мнение большинства — всегда ошибочно, ибо большинство людей — идиоты. Идиоты и никчемные травоядные, сбивающиеся в стаи, именующие тех кто с ними друзьями, но в своем большинстве все они лишь ключики к выживанию друг друга. Слабых и жалких, недостаточно самостоятельных и не способных на самом деле постоять за себя. Да, как не противоречиво, но при этом они могут обладать силой, способностями, но они не те, что признает Рене. Коль человек не имеет внутреннего стержня, коль он не может понять истинной прелести одиночества, когда ты как волк, сам по себе, но при этом окружен другими, однако ни от кого не зависишь и всегда можешь постоять за себя, то он жалок, он лишь травоядное, пусть порой и способное укусить, но все же... Жалкое.
Великая сила всегда ставит в тупик примитивных людей. Ни одно живое существо не выживет без доверия и подчинения тому, кто сильнее его. Чтобы избежать груза ответственности, они также ищут тех, кто сильнее. А те в свою очередь, тоже ищут тех, в кого они хотят верить. Так рождались «короли». И так рождаются… БОГИ.
Впрочем, у мистера Крама не было объектов поклонения и веры, да и сам он не был Богом, равно как и не намеревался им становится. Коль уж и будет обладать какой великой мощью, то это будет личное дело каждого, пресмыкаться ли у его ног, идти ли следом или нет, а он никого не принуждает и не намерен. Ему это ни к чему. Для него важна его свобода, его воля и независимость, но тот кто ведет за собой сам не может быть свободен до конца, ибо ведет агнцев, за которых несет ответственность. Нет, он так поступать не станет, ни в будущем, ни сейчас. Да и о чем может быть речь, коль сейчас он вроде бы обычный грязнокровка со Слизерина, четырнадцати лет от роду?..
Например о том, что в данный момент паренек вольной походкой двигался по коридорам, ни кого не трогая и вообще стараясь быть в стороне от прочих. Да. боюнет не любил компании, равно как и не любил вообще скопления людей, не говоря уже о его нежелании сейчас с кем-нибудь знакомиться. Понятно, что коль кто пристанет, то придется, но сам он уж точно не стал бы. Особенно тогда, когда настроение было приподнято, а голова полна мыслями.
"Я ощущал пустоту — ту пустоту, которая полна печали, но не отчаяния, которая заставляет нас жалеть, но не разбивает сердце, которая может быть, ущербна, но от этого только яснее и чище. И вдруг я понял, что это за пустота и как она называется. Мы постоянно пользуемся этим словом, не сознавая, что оно содержит в себе целую вселенную покоя. Это слово — свобода. Я полагаю, что люди сопротивляются свободе, потому что боятся неизведанного. Но ведь это смешно… Всё неизведанное когда-то было хорошо известно, и пребывало в наших душах… И только огромный воображаемый страх сталкивает вас лицом к лицу, проводит к конфронтации с самим собой. Загляните вглубь, посмотрите на корни этого ужаса. Тогда страх утратит свою силу и боязнь свободы отступит и исчезнет. Вы — свободны. Свобода бесформенна. Быть одиноким означает быть самим собою, ведь тогда ты можешь свободно развиваться, ни на кого не оглядываясь. Полное одиночество — редкое состояние, а способность переносить одиночество встречается и того реже. Я всегда завидовал людям, обладающим самодостаточностью: только она дает независимость. Все утверждают, что нуждаются в свободе, но на самом деле боятся ее. Больше всего на свете люди боятся одиночества. Оставшись одни, они уже через несколько минут ищут общества — любого, только чтобы заполнить пустоту. Они боятся молчания, того молчания, когда находишься наедине со своими мыслями, ведя нескончаемый внутренний монолог. Ведь тогда придется полюбить собственное общество. Но здесь есть и свое преимущество: тебе не нужно ломать себя, чтобы приспособиться к идеям чужих людей или чтобы просто им угодить."
С такими мыслями он шел по коридору, но тут заметил одну вещь, а вернее ситуацию. Трое представителей его факультета пристали к первогодке с Хаффлпаффа. И одна из причин была судя по тому что краем уха услышал Рене ее чистота крови. Крам успел достаточно прочитать на эту тему, равно как и не раз слышал нелестные речи в свой адрес по поводу крови. И он невзлюбил большую часть чистокровок наверное не менее сильно, чем те не жаловали ниже себя стоящих. Все эти бравады про аристократию, повиновение и то кто должен учится тут казались брюнету полной хренью. Жалким лепетом снобов, что ставят себя выше прочих, потому что их предок ведьма регулярно ублажала короля и тот ее не казнил, а она рожала отпрысков от какого-нибудь мага. Ну, либо нечто вроде того, ибо как уж там образовывались родословные всей этой аристократии он подробно не разбирал за ненадобностью. Главным было то, что почти любое семейство чистокровных можно было смело назвать семьей предателей, ведь ни для кого ни секрет, что отступившие от чистоты, любящие магглов и все такое, они изгонялись и вычеркивались из семейного древа. А предателей Крам не любил...
- Эй, ушлепки! Вы настолько жалки, что можете лишь к девчонке пристать? А с парнем пообщаться слабо? - холодно и спокойно обратился к однофакультетцам, подходя ближе, - Или я недостоин того, чтоб об меня морали руки, ведь она хотя бы полукровна, а я истинный грязнокровка?
Да, он никогда не скрывал чистоту своей крови, которой гордился. А еще нарывался на драку. И пусть против него будет трое, но разве это так важно? Если используют магию, то он найдет чем ответить, а коль пойдут чесать кулаки, то тут уж у него преимущество явно есть, ведь не даром же он с военной семьи? Впрочем, эти трое об этом не знали и вполне могли рассчитывать взять числом. Одна беда, чистокровные много полагаются на магию, но не заботятся особо о теле. А вот Рене заботился и о физической подготовке. Может, потому что грязновка?..

+2

4

Страх. Треклятый страх. Он заставляет тебя трястись, как осиновый лист на ветру, он привязывает камни к гневным мыслям, заставляя их идти на дно озера, и в то же время выуживает те думы, из-за которых начинаешь молиться о том, что побыстрее бы все прошло, миновало, развеялось, разлетелось! Страх перед агрессией, страх перед новизной и непривычностью, — они вдвоем, решив взять количеством, навалились на хрупкую душонку пуффендуйки, абсолютно чуждую конфликтам, ибо раньше их никогда и не было, и не любившую непривычность — в ней ощущаешь себя, как на вражеской территории, опасной, неизведанной, а главное — словно теряешь родную почву под ногами. Не самое лучшее состояние. Будто пытаешься балансировать на бочке в лютый шторм. Боишься сделать лишнее движение, чтобы не упасть в холодную воду, дабы не пойти на дно из-за неумения плавать, не говоря уж о «в такую погоду». Боишься, что очередная волна не пройдет мимо, что Смотрящий не отведет ее от тебя своею дланью, и она накроет тебя с головой, а затем — вторая, третья, четвертая… И так до того момента, пока ты не пойдешь кормить рыбок. Зато есть небольшой плюс в этом — сумеешь полюбоваться морскими жителями, покуда раньше не захлебнешься. 
«Отстаньте от меня, хладнокровные, отстаньте», — закусывая губу, в мыслях обращалась к приставшим Элли, — «Оставьте меня в покое», — покой — вот что она любила. Состояние, когда тебя ничто и никто не тревожит, когда ты пребываешь один на один со своими многочисленными мыслями, кои так и лезли в подростковую голову, только недавно начавшую глядеть на мир не наивными глазами ребенка, но уже более или менее начавшего понимать стихию взрослых. И покой — вот что помогало думать спокойно, без посторонних вмешательств, вырабатывая на все свою собственную точку зрения, не подогнутую или исправленную «под себя» кем-то другим. Потом чужие мысли и слова будут просто необходимы, чтобы разглядеть выбранную тему, как причудливую ракушку, в которой каждый видит что-то свое, со всех сторон и под разными углами. Необходимо, чтобы не вставать в тупик и оставаться даже, возможно, слепым. Тем более, умение слушать и слышать — вот что необходимо, и вот что стало встречаться все реже, в реальной жизни. Но что-то мы отвлеклись на сторонние рассуждения.
Эта безымянная троица, условно назовем этих трех особей так, переглянулась между собой с ухмылками на лицах. У Норы, которой эти взгляды отнюдь не понравились, возникло навязчивое и неприятное чувство того, что они уже не единожды приставали к кому-то и уже, можно сказать, выработали что-то вроде тактики, стандартного плана, отполированного многочисленными применениями, которому, однако, было предначертано судьбой разлететься на осколки благодаря лишь одному голосу…
Эй, ушлепки! Вы настолько жалки, что можете лишь к девчонке пристать? А с парнем пообщаться слабо? — и, как только голос нового действующего лица смолк, все прежние участники с противоположной стороны импровизированной сцены, где разворачивалось нынешнее действо, одновременно посмотрели на брюнета — того, кто озвучил эти холодные, вызывающие слова. И если нападающие воззрились на пятого участника так, как смотрели бы бараны на новые ворота, то удивленная, даже пораженная Элеонора — хоть и как на нечто совершенно новое, непредвиденное и этим сломавшее механизм, но и как на, наверно, посланника небесного, призванного оберегать простой смертный люд от скользких, нечистых гадов.  И пуффендуйку, кстати, немало удивило — хотя, нет, скорее — восхитило то, что он пошел против «своих» же, не побоялся, не стался с ними солидарен или банально не прошел мимо потому, что они были, как уже было прежде сказано, «свои»! Да и еще так смело признался в чистоте своей крови, кою будто вовсе восхвалял! Это удивительно. Это достойно аплодисментов. «Желтая» даже на секунду пожалела о том, что наверняка никогда не сможет так же спокойно, так же гордо, озвучивать статус алой жидкости, что текла по ее венам.
Че? — вскинув бровь, задал довольно риторический вопрос один из «зеленых», тот, стоящий слева от Дункан. Непонятно, то ли до него не дошел смысл сказанного, то ли это был банальный рефлекс. Змеюка Слизерина. — Че тебе надо, поганый грязнокровный? Топай-ка Запретным лесом, — махнул на него рукой тот же, видимо, не воспринимая всерьез. Или, быть может, его не так забавил этот брюнет? Хотя верный ответ, верную интерпретацию его мыслей, он озвучил практически сразу же: — С тобой, первогодка, мы потом раз… — но, увы, этот мистер был прерван тем, который стоял в центре, общим заводилой:
Пф, да ты идиот, Грэг, — с усмешкой сказал он, щурясь и надменно глядя на первокурсника, — мы можем позабавиться сразу с двумя. Это будет даже еще… лучше, — по его потрескавшимся губам юркой змеею скользнула ухмылка, следы которой были тут же заметены языком. — Основное блюдо, — он покосился на младшего «зеленого», — и легкий десерт, — тут же оглянувшись на зеленоглазку. — Вот скажи, на что ты надеялся, а, парень? Думал, что все-таки побрезгуем проучить тебя, дерзкий ты наш? — обратился он уже напрямую к причине нынешнего беспокойства, разворачиваясь к нему уже полностью (ранее был обращен к Рене вполоборота) и…
Обомлевшая Элеонора, к тому времени уже благополучная сползшая по стенке вниз, увидела, как из рукава мантии старшекурсника прямо ему в руку выскользнула волшебная палочка небольших размеров, словно специально предназначающаяся для подобного ношения. Нападение неожиданное, скрытое, возможно, даже в спину. Так подло. Так… по-змеиному.
Честно говоря, когда перед очами Дункан возник сей кадр пленки, то долго она не думала. Можно сказать, даже не делала этого. Решение пришло само собой, по-хозяйски распахнув двери черепа ногой. Спонтанное, легко пробившееся сквозь ледник страха, прежде подтолкнутое в спину одним лишь фактом: желают обидеть другого. Того, кто за нее вступился. А этого допустить никоим образом нельзя было. Этого совесть не простит. Этого она сама себе не сможет простить. Особенно, если защитник пострадает. А шансы этого были ой как велики…
Собственно, в чем же состояло «решение» англичанки? Такое простое, возможно, даже банальное. Она просто кинулась, из своего положения «на корточках», вперед, наваливаясь руками на колени неподготовленного к такому выпаду слизеринца. Дункан собралась отскочить с опасной зоны, но…
Сдавленное «кря» донеслось из-под глухо упавшей тушки.

0

5

Юный, непревзойденный, дерзкий, смелый, а главное еще красивый, но что более важно, скромный Рене, спокойно стоял и смотрел на троицу своими пронзительными изумрудами глаз. Да, ему ответили, но все реплики слизеринцев показались ему бессмысленными и просто были для него глупы. Чистокровные, мнящие о себе то, словно они властители и все такое, что им должны подчиняься такие как эта пуффендуйка, такие как Крам... Тьфу, да и только! Кто они такие, чтоб он стал им подчиняться, чего они добились в своей никчемной жизни? Они, отпрыски древнейших родов, что они имеют, кроме собственного высокомерия и аристократического трупа в мавзолее? Ну, либо где там еще хоронят чистокровок? Впрочем, не столь уж это и важно...
Ученик подходил к ним ровным, спокойным шагом, сосредоточенно смотря на каждого, дабы не упустить в случае чего момент опасности и вовремя предпринять меры. Да, определенно, случись чего и он непременно должен успеть выхватить палочку из кармана. Что? Почему из кармана, а не из рукава? Хотя бы потому, что тогда, еще юный и неопытный Крамик-краник, будучи не столь все же смышленым, носил палочку аккурат в кармашке. А вот то что ее носить можно еще и в рукаве, об этом он узнал в сей день, мигом сообразив, что дело дрянь. Как ни крути, а вот только он при всем желании не успел бы достать свой агрегат столь быстро, как когда она выпадает из рукавчика в ладошку. И кто знает чем бы кончилась эта эпопея, ежели бы та самая, пресуемая ранее слизеринцами барсучиха, не толкнула вооружившегося. Что же, сие действо, что ни говори, а являло собой проявление удивительной смелости, коль брать в рассчет индивидуум ее факультета, равно как и общие стороны и перечень качеств Хаффлпаффа, кои ни в коем случае нельзя отметать. Но сей момент был достоен похвалы. Жаль вот только, что девушка не обладала стальным прессом и получив удар в живот от одного из обидчиков обмякла, выйдя из строя. Ну, по крайней мере теперь, когда тройка была пусть и кратковременно, но все же отвлечена, у Крама была отличная возможнось действовать.
И он ее не упустил...
Парень рванул к упавшему после толчка незнакомки старшекурснику, ибо он и правда был старше, курса на два, да и пока тот старался поднять выпавшую предательски с руки палочку, что было силы саданул носком туфли в переносицу, отдаленно надеясь на то, что не вобьет хрящик до мозга и тем самым убьет, а лишь сломает этому нахалу сопатку. Что же до двоих других парней, то они, явно оторопев от такого неожиданного для них поворота событий, совсем забыли про свои палочки и полезли в рукопашную. Что же, Рене было самое время вспоминать уроки отца, дабы показать этим наглецам, что лезть с голым рукам на данного брюнета было большой ошибкой с их стороны.
Первым сблизился с первогодкой блондин, пока шатен оттаскивал пчитавшего и зажимавшего кровоточащий нос старшего придурка. Блондинчик был щуплый, на голову повыше Крама и естественно, что мог бы держать его на расстоянии, поскольку рост подразумевал и более длинные руки, а значит и удары у него могли бы быть на большее расстояние. Но вместо того чтоб бить по прямой, сей охломон начал размашистый полукруговой удар правой рукой. В общем, ту еще глупость совершил, ибо мало того что такие удары отнимают бльше сил и времени, так и уйти от них на порядок проще. Естественно, что Рене сместился влево, попутно сделав полуоборот по направлнию бьющей руки, пропуская ее мимо себя, после чего одна его рука легла за запястье, другая на предплечье блондинчика, тогда как ведущая нога уже смещала ногу нападавшего подножкой. Миг и светловолосая скотина впечаталась в стену, так не кстати оказавшуюся на пути его падения мордой вниз. Ну, во всяком случае, на пару мгновений о нем можно было забыть.
Тем более, что третий, полноватый и при том самый низкорослый из тройки, помчался словно локомотив на Крамика, истошно чего-то вопя и размахивая во все стороны руками. Чего он там болтал, как и остальные двое, брюнет разбирать, равно как и хотя бы просто слушать, не стал.
- Диффиндо! - Да, вместо того, чтобы лезть в рукопашную к этой сальной туше, что было чревато, ибо массой все же мог побороть, первогодка решил наконец быстро достать палочку и использовал заклинание.
Понятно, что порез на животе толстяка нельзя было назвать реально опасным, но увидев на себе собственную кровь, тот завизжал как свинья и чуть ли не запросился к мамочке, явно паникуя. Пожалуй, именно такие и являются маменькими сынками, что чуть чего и сразу звать ее, да прятаться. Во всяком случае, больше он был не боец, иначе бы наделал лужу аккурат на полу.
"Мда уж, аристократия, мать твою! Жалкое зрелище..." - сплюнув подумал юноша, уже никуда не спеша подходя к вновь тянущемуся к палочке старшему из всей этой тройки.
- Харе, аристократическая крыса! - прикрикнул Рене, с силой наступив на пальцы третьекурсника, когда ладонь того легла на палочку на полу. И наступил аккурат так, что надавил до характерного хруста ломающихся костей, так что после этот чистокровка вскрикнул от боли. - Еще раз к ней или кому еще полезете по поводу чистоты крови и я Вас, бастардов, живьем зарою, а могилы себе сами будете рыть, пожирая землю ртом, ясно?!
Сзади послышалось шевеление. Видимо опрокинутый в стену оклемался и хотел тихо ударить со спины, но стоило Краму схватить их старшего сотоварища рукой за волосы, обернутся через плечо и направить другой рукой палочку на блондина, как тот сразу потерял энтузиазм и застыл на месте, подняв руки вверх. Вообще, было странно, что они не убежали, бросив своего главного на произвол судьбы, когда только запахло.жареным и пошло явно не по их плану. Впрочем, может у них было нечто человеческое все же, пусть и самую малость?..
- А чтоб Вы никогда не забыли мое предупреждение...
Дальше случилось то, чего они явно не ожидали и после чего рьяно стали требовать, чтобы этого сумасшего упекли вСв. Мунго пожизненно. Первокурсник потянул на себя за волосы голову чистокровки и что было дурости грызанул за ухо, сплюнув через пару мгновений от него небольшой, но все же заметный кусочек. В общем, обычный вторник и воспоминания о маггловском боксее - Майке Тайсоне. Все как обычно.
"Скука, с ними даже нормально не подерешься, слабаки", - отпустив наконец бедолагу, еще недавно пытавшего обидеть девчонку и его, а теперь бывшего малость покалеченным, темноволосый мальчик встал на ноги и подошел к той самой незнакомой барсучихе. И обратился к ней, мило, на сколько это было возможно, улыбнувшись полу окровавленным лицом, обратился к ней, - Эй, как тебя там? Ты как, в порядке?
"Вопрос нелепый, ведь ей особо не придется разбираться с директором по поводу случившегося, в отличии от меня. Интересно, сколько сотен баллов снимут теперь с факультета и что сделают со мной? А впрочем, насрать... Нехрен им лезть было!"

+1

6

Сдавленное «кря» донеслось из-под глухо упавшей тушки. И этот потешный звук принадлежал никому иному, как самой Элинор Данкен, не успевшей толком убраться с опасной зоны падения тела, а потому оказавшейся наполовину им придавленной. Честно говоря, Норе показалось, что на нее упал взрослый великан. Нет, вы представьте соотношение сорока, если не меньше, килограмм и, наверно, где-то восьмидесяти (хотя «жертве» показалось, что тонны)? Если бы пуффендуйка оказалась под слизеринцем полностью, то немудрено, что задохнулась. Но ей повезло, а пострадавшие ноги она поспешила освободить, выползя из-под обидчика, а то, чего доброго, их ампутировать бы пришлось.
«Как можно столько весить?», — с искренним недоумением, смешанным с немалым возмущением, подумала Линор, пока вставала на колени; правда, подняться ей так и не дали, и с воплем: — Ах ты ж с*ка! — она ощутила сильный удар с ноги в живот, заставивший ее почувствовав свой завтрак в горле, а глазами познать темноту и танцующие жаркое танго пятнышки. Или то были птички? Ладно, не суть важно. Однако, вместе с ними, после расступившимися, барсучиха завалилась набок и, можно сказать, открыла для себя прекрасную точку наблюдения за дальнейшими событиями. Жаль только, что начало военных действий в пьесе было пропущено, а занавес пред очами первокурсницы поднялся на моменте, когда брюнет легким движением руки «отправлял» блондина знакомиться со стеной и учиться у нее хорошим манерам.
«Интересно, научится?», — отстраненно подумала Нора, переводя взор на будто убегающий с комбината балык. Нет, правда, балык. Только, похоже, еще не ощутивший того, что его, свинью, превратили в эту пищу. Но, после режущего заклинания, которое использовал защитник девушки  к этому шатенчику, тот, верно, осознал, что является не более чем закуской. Плохенькой такой, не вызывающей даже признаков аппетита, кою следует сразу в мусорное ведро выбрасывать.
Элли закусила губу, приподнимаясь на локте. Ей почему-то страстно хотелось видеть, как этому выводку голубых кровей надерут их аристократические мягкие ткани. Самым, что ни на есть, магловским способом. Пожалуй, девушка даже пожалела на мгновение, что не умеет читать мысли. Нет, ну интересно же, что они об этом подумали! Наверно, сей факт мог быть для них крайне унизительным, если не сказать больше.
Краем глаза Дункан уловила шевеление и тут же обратилась всем взором к очухавшемуся белобрысому слизеринцу. Ей захотелось крикнуть: — Сзади! — но, ни голос ее не послушался, выдав вместо слов хрип, ни незнакомцу ее «помощь» не понадобилась — услышал, понял сам. И среагировал, что немало важно.
«И хвала Создателю», — выдохнула барсучиха, созерцая то, как первокурсник, как в фильмах, направил палочку-пистолет на врага, заставив того поднять руки к потолку, и…
Англичанка не то вскрикнула, не то пискнула. Сей поступок был верхом неожиданности! Нет, ну а кто бы не удивился, собственными глазами увидев, что тринадцати-четырнадцатилетний парень откусил старшекурснику фрагмент уха? Благо, что психика была не детская, иначе могла бы и нарушиться. Хотя… нет, сомнительно.
Но чувство дежавю у волшебницы возникло. Небольшое, ненавязчивое, не так, будто она при этом присутствовала и видела, но такое, словно она когда-то слышала о чем-то подобном.
«А, да-да-да, в “нашем мире” кто-то кому-то ухо откусил! Но я не помню, кто… Хоть убейте — не помню!»
А когда парнишка начал двигаться по направлению к ней, Нора подскочила на ноги, едва вновь не упав из-за головокружения, кое бывает при резких подъемах, и, смущаясь, принялась отвечать:
Да-д-да, я в порядке, завтрак вернулся на положенное место, а ноги, насколько я могу судить, целы, — протараторила пуффендуйка, уже даже не обращая внимания на то, что некоторые слоги смазывались в нечто непонятное или вовсе отправлялись к прежденазванному завтраку. — А ты как? Как ты себя чувствуешь? Тебе же, надеюсь, не попало от них, да, нет? — встревожено тарахтела девушка, с беспокойством глядя на кровь на лице слизеринца. Она понимала, что это была кровь того, главного, но смутно боялась, что она разбавлена.  — И да, спасибо тебе большое. Это было смело! Тебе бы на Гриффиндоре учиться, а не с этими, — провидица кивнула головой в сторону, куда убежали нападающие, прежде разразившись бранью и угрозами. — Но… ты мог бы пострадать ведь… Так стоило ли? — ее взгляд бегал с ног змея до его глаз и обратно. — Кстати, а откуда это… это… этот прием, в общем? В смысле, кто его делал? А то я, хоть на месте прибей, не помню имени! — сказав это, Элинор внезапно спохватилась: — Ой! Об именах говоря: я — Элеонора Дунка́н, первый курс; а… ты…? — сведя руки за спиной и сцепив их в замок, чуть опустив голову и исподлобья, словно как-то виновато, посмотрела она на спасителя.

0


Вы здесь » NARUTO HOGWARTS » Омут памяти » Фемиду в студию!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC